Англ.: perception; нем.: Wahrnehmung; исп.: percepción; франц.: perception.
Перцепция и ее отличие от восприятия
Перцепция в театральном контексте отличается от понятия восприятия, которое больше относится к внутренним когнитивным, интеллектуальным и герменевтическим процессам зрителя. Если восприятие — это работа разума с текстом, символами и интерпретациями, то перцепция охватывает тот комплекс ощущений, которые создают непосредственный телесный опыт постановки. В широкий смысл перцепции входят не только зрение и слух: она задействует ещё пять конкретных ощущений, формирующих сценическое событие и влияющих на то, как зритель переживает спектакль.
Прикосновение: запрет и активизация сенсорности
В классической западноевропейской театральной традиции прикосновение для зрителя преимущественно запрещено: публику удерживают на расстоянии от сцены, предлагая в основном слушать и смотреть. Тем не менее даже в такой модели прикосновение существует как концепт и как художественная стратегия. Оно важно в восприятии движения, в формировании ощущения материальности действия, в пробуждении телесной памяти.
Использование природных элементов — земля, вода, огонь — в постановках, о чём упоминается в упомянутом опыте Брука, делает прикосновение не только метафорой, но непосредственным средством воздействия. Именно через телесное переживание искусство обретает пластику: “пластику, гру почуттів”.
Сухой и влажный театр
Здесь заметна диалектика двух типов театра. В «сухом» театре сцена выступает местом символизации, ценятся образ и отчуждённое осмысление текста. Напротив, «влажный» театр — эстетика прикосновения: стремление заставить зрителя коснуться реальности, почувствовать её той же кожей, что и актёры. Это делает постановку менее абстрактной и более телесной.
В связи с движением и пластикой тела говорится и понятие «Пам’ять пластики», которое появляется во время изменения равновесия, тональности, стабильности — танец, динамика, телесные импульсы пробуждают закодированные в теле воспоминания о собственной истории. Эту память театр постоянно использует как ресурс для создания образов и ощущений.
Обоняние и вкус: народные практики и эксперименты
Обоняние и вкус чаще встречаются в народных формах театра, где постановка органично связана с праздником, ритуалом и угощением. В традиционном западноевропейском репертуаре эти ощущения преимущественно нейтрализованы, но на современной сцене имелись и успешные попытки вернуть их в театральный обиход.
Среди примеров — эксперименты с театром запахов (Паке, 1995), спектакли, в которых готовят и потребляют блюда непосредственно на сцене, а затем раздают их зрителям. К таким постановкам относятся «Фауст-кухар» Ріхарда Шехнера и «Різотто» в постановке Римської політехніки. Эти практики меняют традиционную роль зрителя и расширяют границы эстетического опыта.
- Театр запахов — попытка включить обоняние в структуру сценического события (Паке, 1995).
- Кулинарные перформансы — приготовление прямо на сцене с последующим вовлечением публики («Фауст-кухар», «Різотто»).
Такие примеры показывают: феноменология спектакля стремится перенести театральную сущность на зрителя, превратив его в активного соавтора — своего рода режиссёра стимулов, знаков и материалов, которые трудно свести к однозначному прочтению.
Перцепция как театральная стратегия
Когда мы говорим о перцепции со стороны зрителя, мы имеем в виду не только реакцию на отдельные раздражители, но и определённую стратегию театрального эксперимента. Тот эксперимент может быть направлен на синтез ощущений: визуальное сочетается со слуховым, телесное — с когнитивным, жесты — с психологией. В таком контексте перцепция выявляет свою сложность и неразчленённость — зритель оказывается в поле действия множественных, взаимозависимых сигналов.
Это подводит к мысли, выраженной также в современной теории тела: независимо от того, имеем ли мы дело с «телом, которое думает», или с «телом с духовностью», М.Джонсон, 1987, перцепция остаётся стратегией переживания, включающей все эти аспекты вместе. Театр как экспериментальная практика апеллирует к этой целостности, стремясь не расчленять опыт зрителя, а создать ситуацию, в которой тело и сознание взаимодействуют неразрывно.
“колективний симбіоз, акт справжньої любові, чуттєве причастя двох людських груп” (Barrault, 1961 : 13)
Эта цитата подчёркивает: спектакль может быть событием, объединяющим исполнителей и зрителей в едином ощущении, где перцептивные каналы работают синхронно. Именно на этом основано понимание театра как живого, чувственного пространства, которое постоянно ищет средства для расширения палитры возможных опытов.
